Как попасть на программу обмена

В моём вузе программа обмена открыта для всех второкурсников, с любого факультета. Как именно считают баллы, никто не разглашает, но общая схема известна: смотрят на оценки за два года, сколько там троек и четвёрок, потом на активность в университете и на подтверждённый уровень английского. Из языковых экзаменов принимают IELTS и кембриджские.

С оценками у меня всё было нормально, а вот общественной нагрузки не было почти никакой. В студсовете я не состояла, из университетских активностей вписала только открытые столы на английском, где мы обсуждаем темы с преподавателем. И этого хватило, потому что третья часть, сертификат, закрыла остальное.

Самое главное в этой истории — сроки. Рассылку о наборе нам прислали за три дня до закрытия ведомостей. Если сертификата нет, то, по мнению вуза, ты должен куда-то поехать, быстренько сдать экзамен и вернуться. Понятно, что за три дня это невозможно, и очень многие из-за этого не поехали: у них просто не было подтверждения уровня.

У меня сертификат лежал в папке с тех пор, как я сдала в ILS FCE, это уровень B2. Я просто приложила его к заявке. С моего факультета за всё время по обмену никто не ездил, и мне было, честно говоря, всё равно, что учить. Я хотела просто учиться на английском.

Почему сертификат стоит получить заранее

Кембриджские сертификаты бессрочные, и это их главный плюс перед IELTS, который действует два года. Экзамен, который я сдала ещё в школе, сработал на втором курсе и ещё пригодится при поступлении в магистратуру.

В ILS подготовка к кембриджским экзаменам встроена в программу, и я прошла все ступени с самого первого детского уровня до FCE. К C1 я готовилась примерно год, может, больше, но сдать уже не получилось: кембриджский центр в России к тому моменту закрылся. Уровень при этом остался выше B2, и во Вьетнаме его хватило с запасом, об этом дальше.

Отдельно скажу про школу. Английский там был раз в неделю, и в восьмом классе многие ещё учили алфавит. Основным языком я поэтому выбрала французский, а весь английский, включая экзамены, у меня был только в ILS. Всё, что я знаю об английском сейчас, получено там, и особое спасибо иностранным преподавателям.

Как проходили занятия: носитель плюс русскоязычный преподаватель

Я профессионально занимаюсь танцами, и расписание тренировок постоянно двигалось, поэтому я всю жизнь кочевала по группам и преподавателям. Но ребята вокруг были одни и те же, мы буквально выросли вместе с самой маленькой группы, с некоторыми до сих пор общаемся. И схема занятий всегда была одна: часть уроков вела русскоязычный преподаватель, часть — носитель Кайл, он был у меня почти всё время обучения.

Мне очень нравилась эта комбинация. Русскоязычный преподаватель давала много грамматики, правил, чего-то более научного. А с Кайлом мы больше разговаривали и играли, и именно это развивало разговорный английский.

Занятие с носителем строилось понятно: проверяем домашку, смотрим короткое видео и обсуждаем, потом играем. Не в крестики-нолики, а во что-то посложнее, где нужно объяснять друг другу. Ещё мы пересказывали книги, и я знаю, что это задание в ILS используют до сих пор. Нам давали книгу домой, говорили прочитать с такой-то главы по такую-то, а на занятии мы по очереди пересказывали и обсуждали, что было. Я до сих пор считаю, что это одно из лучших заданий.

Что даёт такой формат, я поняла не в классе, а в поездках. Раз в неделю приходилось говорить с человеком, который не понимает по-русски, и так много лет подряд. Из-за этого во всех поездках у меня не было языкового барьера: он пробивался на каждом занятии, и ему просто негде было сформироваться. Помогло и то, что уровень в группе у всех был примерно одинаковый, и никто не боялся говорить при других.

Как я учила слова, не зубря их

Этот момент я считаю одним из самых важных. За все годы в ILS ни в одной группе нас не заставляли прописывать слова или учить их списком. Я никогда в жизни не зубрила слова как стихотворение. Они запоминались сами, потому что мы их очень много использовали: были задания составить предложения с новыми словами, мы проговаривали их на каждом занятии, и через несколько раз их уже не нужно было вспоминать.

Я никогда не готовилась к английскому так, как готовятся к контрольной в школе. Если слова приходится зубрить, скорее всего, дело не в памяти, а в том, что их слишком редко используют.

Плато на B1: как я поняла, что прогресс всё-таки есть

Ощущение, что язык встал, у меня появилось на уровне B1. Казалось, что вообще ничего не меняется и я учу одно и то же уже по пятому кругу.

Помогли две вещи. Первая — поездки: когда получается объяснить что-то на таможне или в магазине, понимаешь, что уровень всё-таки растёт. Вторая — фильмы. Сначала я не понимала вообще ничего, приходилось включать субтитры или переключать на русский. А через какое-то время я включала тот же фильм и понимала всё. Так и стало ясно, что что-то меняется.

Сейчас я смотрю всё в оригинале без субтитров, русскую озвучку не признаю. Из недавно прочитанного — Sapiens на английском. Со speaking и listening у меня никогда не было проблем, эти части всегда шли легко. С reading и use of English было сложнее, и здесь снова помогли книги. Когда много читаешь на английском, мозг фотографически запоминает слова, и потом ты подсознательно пишешь их правильно. Чем больше английского вводишь в свою жизнь, тем меньше остаётся ошибок.

Зачем нужен разговорный английский в поездках

Танцы приносили не только чемпионаты, но и языковую практику в довольно жёстких условиях. Месяц назад мы были в Китае на чемпионате мира, и уже в аэропорту стало понятно, зачем всё это. Из моих сокомандников английский не знает никто, просто нулевой уровень. Двух наших мальчиков не пропускали на таможне, потому что они не могли объяснить, куда и откуда едут, даже вопросов не понимали, их уже чуть не депортировали. Я стояла в соседнем окошке, бегала между стойками и объясняла, что мы команда, летим на соревнования и все вместе.

В Польше мне было лет двенадцать, и я переводила собственному тренеру. Поэтому в поездках устный английский — это must have, именно разговорный, а не тот, что для тестов.

Есть у меня и забавная история из детства, когда уровень ещё был совсем базовый. Мы с братом сидели у бара рядом с пляжем, и я говорю: спорим, я сейчас попрошу у бармена водку, и он мне её принесёт. Брат не верит. Я говорю бармену: water, please. И брат такой: что, он тебе реально водку принёс, как? Разницу между water и водкой он тогда ещё не улавливал.

Как устроена учёба по обмену во Вьетнаме

Программа в Ханое шла целиком на английском. Нам скинули огромную таблицу с предметами, я постаралась выбрать что-то близкое к своей специальности: Fundamentals of Project Management, Marketing, Management, Principles of Human Resources и Teamwork.

Главный вопрос перед вылетом был — хватит ли уровня. Ответ оказался неожиданным: пары проходили очень легко, и у меня, как и у многих международных студентов, английский был выше, чем у вьетнамских преподавателей. Проблем с пониманием не было. Единственное, вьетнамский акцент поначалу сильно резал слух, но через неделю привыкаешь.

Система там ближе к американской: нет одного класса, каждый выбирает предметы и попадает в разные группы. У меня было пять предметов и четыре разных вьетнамских класса. Пара длится два с половиной или три часа вместо полутора. Лекций в нашем понимании нет: преподаватели не стоят перед толпой в аудитории, всё проходит как практические занятия в группах максимум по пятнадцать человек.

Когда тебя принимают за носителя

Самое интересное в Ханое случилось не на парах. Меня и подругу, с которой мы вместе поехали по обмену, постоянно принимали за американок, все хвалили произношение, и пока мы не говорили, что из России, никто не догадывался.

Однажды мы гуляли в центре города, и к нам подошла большая японская семья, которая была в Ханое на каникулах. Они попросили нас поговорить с их маленькими детьми на английском, потому что считали нас носителями. Потом мы сказали, что вообще-то из России, но они всё равно восхищались нашим английским, и мы подружились. В Азии, кстати, всех детей стараются с самого раннего возраста отдавать на английский.

Такое произношение не появляется за месяц перед поездкой. Это результат многих лет, когда каждую неделю рядом был преподаватель-иностранец.

Что дала учёба по обмену

Формальный результат — дипломы и сертификаты об обучении, которые пойдут в портфолио при поступлении в магистратуру. Неформальный — люди и география. После обмена список доступных программ расширился: Китай, Марокко, Испания, Сербия, Малайзия, Япония, Казахстан. Особенно ценными оказались знакомства: огромное количество новых иностранных друзей, со многими я общаюсь до сих пор, иногда созваниваемся.

И ещё одно, что сложно измерить, но что полностью меняет отношение к путешествиям. Благодаря английскому я везде чувствую себя спокойно и безопасно, в любой стране, даже там, где люди не особо знают язык: в Китае, Корее, Вьетнаме. Всегда найдётся кто-то, кто понимает английский, и ты знаешь, что тебе помогут. Зная только русский, я бы, наверное, нигде не выжила.

Сейчас я заканчиваю бакалавриат по психологии, планирую магистратуру и недавно ездила в ILS Camp вожатой. Думаю начать преподавать английский сама.

Что я бы посоветовала тем, кто хочет учиться за границей

Сертификат нужен до того, как появится возможность. Обмен, стажировка, конференция, магистратура — всё это приходит с коротким дедлайном, и бессрочный кембриджский сертификат превращает «я знаю английский» в документ, который принимает комиссия.

Регулярная речь с носителем снимает барьер раньше, чем он появится. Именно поэтому у меня не было ни одной ситуации, когда язык подвёл, ни в аэропорту в Китае, ни в Ханое.

Грамматика и разговор нужны вместе. Русскоязычный преподаватель даёт систему, носитель — свободную речь, и по отдельности каждая часть работает хуже.

Слова не нужно зубрить, если их достаточно часто используют на занятиях.

Плато — это нормально. Прогресс на среднем уровне почти не чувствуется изнутри, зато хорошо виден в сравнении: с фильмом, который год назад был непонятен, или с людьми вокруг в чужой стране.